В ранних летах они лишились своего родителя, но это послужило к их счастию. Мать могла свободнее заняться воспитанием детей. Решившись на всю жизнь остаться вдовою, она ревностно исполняла закон христианский; отказавшись от всех радостей жизни, она о том только заботилась, чтобы угодить Господу. Словом, была истинною вдовицею, каких восхваляет апостол Павел: истинная вдовица и уединена, уповает на Бога и пребывает в молитвах и молениих день и нощь (1 Тим. 5, 5).

Поэтому Святая Церковь причла ее к лику святых, наименовала преподобною и творит память ее вместе с ее чадами . Можно понять, какое воспитание получили дети под руководством такой матери. С самого младенчества она старалась внушить им страх Божий и любовь к добродетели. А как скоро дети стали приходить в возраст, она отдала их в научение грамоте к некоему богобоязненному мужу. Здесь, конечно, главной наукой было Божественное Писание, но в то же время они, движимые любовью к страждущему человечеству, изучали врачебную науку, узнавали целительные свойства трав и растений.

Господь благословил благое их намерение и даровал им особенную благодать — дар исцелений и чудотворений. Болезни прекращались, как скоро начинали лечить Косма и Дамиан. Это, разумеется, привлекало к ним множество болящих всякого рода.

Слепые, хромые, расслабленные, бесноватые окружали чудотворцев. Но святые этим не отягощались. Мало того, чтобы быть доступнее для болящих, они сами искали их и для сего переходили из города в город, из веси в весь, и всем больным, без различия пола и возраста, звания и состояния, подавали исцеление.

И это делали они не для того, чтобы обогатиться или прославиться, но с самою чистою, высокою целью — служить страждущим ради Бога, любовь к Богу выразить в любви к ближним. Поэтому они ни от кого никогда не принимали никакой награды за свои труды, никаких даже знаков благодарности за собственные благодеяния. Они твердо знали—и верно сохранили заповедь Спасителя: болящия исцеляйте, прокаженныя очищайте, мертвыя воскрешайте, бесы изгоняйте: туне приясте, туне дадите (Мф. 10, 8).

Даром получили они благодать от Бога, даром и раздавали ее. Об одном только просили они исцеленных ими: чтобы те твердо веровали во Христа, свято жили во Христе; если же врачуемые еще не были просвещены светом Евангелия, то старались обратить их к христианской вере. Таким образом, врачуя телесные недуги, они в то же время врачевали и недуги душевные.

За это бескорыстное служение страждущему человечеству, за эти чудесные исцеления болезней неисцельных Святая Церковь величает их бессребрениками и чудотворцами.

Но не на людей только простиралась врачебная сила святых врачей. Они не забывали и бессловесных животных. Праведник милует души скотов, говорит слово Божие (Притч. 12, 10). Верные сей заповеди, они ходили по домам, пустыням и лесам, сами отыскивали болящих животных и подавали им исцеление. Благодарные животные чувствовали их благодеяния, знали своих благодателей и, как скоро сии показывались в пустынях, ходили вслед за ними целыми стадами.

Однажды случилось им зайти в одно пустынное место. Здесь они нашли едва живого верблюда. Сюда загнал и здесь разбил его диавол; святые сжалились над животным, исцелили его и отпустили здоровым в свое место. После, как увидим, животное не осталось неблагодарным к ним.

В таких делах милосердия прошла вся жизнь святых бессребреников. Братья никогда не расставались друг с другом, вместе молились, вместе ходили, вместе врачевали. И это они делали не без цели. Дав обет никогда ни от кого ничего не брать, они опасались, чтобы кто-нибудь тайно друг от друга не взял от исцеленных каких-либо даров. Всю свою жизнь хранили они обет свой, и только под конец ее одному из них Господь попустил нарушить его.

В те времена была некоторая жена, именем Палладия. Несколько лет страдая тяжкою болезнию, не получая облегчения ни от каких врачей, чувствуя уже приближение смерти, она вдруг услыхала о святых врачах, которые исцеляют всякие болезни.

С верою в чудодейственную их силу она послала просить их к себе. Святые исполнили ее просьбу, и, как только вошли в дом ее, больная получила исцеление и встала совершенно здоровою. В благодарность за исцеление она готова была отдать им все свое имение, предлагала богатые подарки, но святые ничего не принимали.

Тогда она придумала средство хотя бы одного из них упросить принять от нее ничтожный дар. Взяв три яйца, она тайно пришла к святому Дамиану и заклинала его именем Божиим взять от нее эти три яйца во имя Святой Троицы. Дамиан долго отказывался, но ради клятвы жены, ради имени Божия, уступил ее просьбе.

Косма об этом узнал, весьма огорчился и тогда же сделал завещание, чтобы, по преставлении их, не полагали вместе с ним тело Дамиана, как нарушившего обет Господу, взявшего мзду за исцеление. В ту же ночь явился Господь Косме и сказал: «Для чего ты скорбишь ради взятых трех яиц? Они взяты не ради мзды, но ради клятвы жены в Мое имя...» Косма утешился, но никому не сказал о своем видении. Сотворив после сего еще много знамений и чудес, с миром почил святой Косма.

Чрез несколько времени после его кончины почил с миром и святой Дамиан. Люди, чтившие их память, окружили тело Дамиана и недоумевали, где положить его. Завещание Космы было у всех в свежей памяти, нарушить его страшились.

И вот, когда они в недоумении стояли при святом теле, внезапно подошел к ним верблюд. Люди молчали, заговорил верблюд. «Человецы Божии, — так начал речь бессловесный, — много насладившиеся знамений и чудес от святых Космы и Дамиана, и не только вы, но и мы, животные, данные вам на службу Богом. Как слуга я пришел к вам поведать тайну Космы, чтобы не разлучать их друг от друга, но вместе положить их».

Верблюд этот был тот самый, который некогда был исцелен святыми. Люди, окружившие тело святого, возблагодарили Господа, так чудесно открывшего тайну Свою, и, положив святые мощи бессребреников в одну раку, погребли их на месте, называемом Фереман (ныне не существует, разрушен турками). Судя по описаниям подлинников, они скончались в средних летах.

Вскоре на месте их погребения устроена была церковь чудная и преславная, как говорит их жизнеописатель. В эту церковь из ближних и дальних стран стекались всякого рода болящие.

Видя такое неоскудное и неиждиваемое богатство святых, недужные постоянно окружали их храм. После сего можно судить, как много совершено было чудотворений святыми бессребрениками. Недаром жизнеописатель их говорит, что легче измерить море и пересчитать звезды, нежели поведать все чудеса святых. Из множества чудес он описал двенадцать, и довольно подробно. Димитрий, митр. Ростовский, в своих Четьях—минеях описал только два чуда. Мы из двенадцати кратко расскажем о шести.

В Феремане жил некто Малх. Однажды, отправляясь в далекий путь, он привел жену свою к церкви святых бессребреников и сказал ей: «Вот, я отхожу далеко, а тебя оставляю под покровительством святых Космы и Дамиана. Живи дома до тех пор, пока я не пришлю к тебе какой-нибудь знак, который ты верно узнаешь, что он мой». Сказав это, они расстались.

Через несколько времени диавол, приняв на себя вид знакомого человека, пришел к жене Малховой, показал ей тот самый знак, о котором говорил муж ее, и сказал: «Муж твой прислал меня, чтобы я проводил тебя к нему».

Жена, увидев знак, данный мужем, поверила, но идти к нему решилась не прежде, как провожатый дал клятву в церкви святых бессребреников на пути ничем не оскорблять ее. Но что значила клятва для беса? Ему нужно было ослабить в людях веру в покровительство святых бессребреников.

И вот, как только приехали они в дикое, пустынное место, дьявол столкнул женщину с ослицы, на которой она ехала, и хотел убить. Жена в ужасе вскричала: «Святии Космо и Дамиане, помозите ми и избавите мя!».

Святые всегда близки ко всем, призывающим их. Внезапно явились два всадника. Злой дух узнал, кто были эти всадники, побежал на высокую гору, бросился в пропасть и исчез. А всадники, взяв жену, благополучно возвратили в дом ее. Жена кланялась им и благодарила, но только просила сказать, кто они, спасители ее? «Мы, — отвечали святые, — Косма и Дамиан, которым вручил тебя муж твой, отходя в путь». Сказав это, они стали невидимы. Жена же от страха и радости упала на землю.

Пришед в себя, она поспешила в храм святых бессребреников и там слезно благодарила их, и всем рассказала о своем спасении.

Некоторый юноша, от испуга лишившийся ума, приведен был в храм святых бессребреников с надеждою получить исцеление. Несколько дней и ночей провел он при церкви святых, не получив исцеления.

Чрез несколько времени пришел к нему отец его, благочестивый старец. Молитва родителя была услышана. Сын, доселе не узнававший отца, стал узнавать его. Наконец святые, невидимо возложив на него руки, совершенно исцелили его и, явившись отцу, повелели ему идти в свой дом, славя Бога.

Некоторый муж, страдавший болезнию в легких, сопровождавшейся кровохарканием, пришел к раке мощей святых бессребреников просить исцеления. Болезнь его была так опасна, что все считали его уже близким к смерти, а жена его даже готовила все нужное для погребения. Нужно заметить, что больной доселе не верил в чудодейственную силу святых и нередко изрыгал хулу на Бога.

Святые исцелили его от того и другого недуга. В ночном видении они возвестили, чтобы ищущий исцеления отселе никогда не говорил хульных слов и целый год воздерживался от употребления мяса. Больной с радостью принял то предложение и верно исполнил его. Тогда повелением святых кровь, шедшая гортанью, остановилась, легкие укрепились, и больной, возблагодарив чудных врачей, с радостию пошел в дом свой.

Пришла в церковь святых бессребреников некоторая жена немая и глухая. Страдая много лет этою тяжкою болезнию, она, кроме небесной, никакой не могла ожидать себе помощи. Долго, неотступно, со слезами молила она святых врачей исцелить ее от того и другого недуга. Наконец, молитва ее была услышана. Немая и глухая часто в уме своем повторяла Трисвятое. Чрез Трисвятое явили чудо и святые бессребреники.

Во время вечернего богослужения в храме их, когда, по обычаю, пето было Трисвятое, внезапно глухая услышала поющих и, доселе немая, с поющими начала петь Трисвятое. Пораженная необыкновен-ным чудом, она громогласно исповедала величие Божие, явленное чрез святых бессребреников.

Святые бессребреники совершали чудеса и в странах языческих. Случилось одному эллину, поклоннику Кастора и Поллукса (боги языческие), впасть в тяжкий, невыносимый недуг. Друзья его советовали ему идти в храм святых бессребреников Космы и Дамиана. Больной послушался. Здесь, видя множество недужных, множество исцелеваемых, он, наконец, и сам убедился в чудодейственной силе врачей и с верою начал просить их о помиловании.

Святые, явившись ему оба вместе, сказали: «Друг! Для чего ты пришел к нам? Для чего ты просишь нас! Да и не сам ты пришел к нам, а другими послан. Мы не Кастор и Поллукс, но рабы Христа —бессмертного Царя, именем Косма и Дамиан. Итак, если верою познаешь нашего Владыку, то получишь от Него исцеление».

Эллин, страдая нестерпимыми муками, познал Бога Истинного, непрестанно взывал к святым о помиловании и дал обет принять христианскую веру. Святые, провидя чистоту его веры, возложили на него руки и подали совершенное избавление. Исцелевший исполнил обет свой — принял святое крещение. Возвратившись в дом свой совершенно здоровым, он с великою радостью рассказывал всем о чудесах святых бессребреников, о ничтожестве Кастора и Поллукса, о превосходстве учения христианского. Многие из слушателей умилялись и, презрев свою веру, принимали христианство.

Некто — любитель народных зрелищ — страдал болезнью в груди. Ни в чем не находя себе облегчения, он, наконец, вынужден был идти в храм святых бессребреников. Святые врачи, видя его усердие, умилосердились над больным.

В следующую же ночь они явились ему и повелели выпить одну чашу смолы (пекла). Больной не исполнил их повеления. Святые явились ему во второй раз и к одной чаше прибавили другую. Когда же он и этого не исполнил, явились ему в третий раз и велели ему выпить три чаши.

Несмотря на болезнь, которая увеличивалась в нем с каждым днем, он никак не хотел исполнить повеления святых. Наконец, они снова явились ему во сне и с веселыми лицами сказали: «Друг, что так вопиешь к нам? Если тебе неприятно для своего здравия выпить три чаши смолы, то вылей их в один сосуд и, дождавшись глубокого вечера, иди с ним в гору, на место зрелищ, и там зарой его так, чтобы никто тебя не видел. Если это сделаешь, то получишь исцеление».

Больной с радостью исполнил все, как было приказано. Но все, что он делал, видел один запоздалый на том месте человек. Объясняя его странный поступок чародейством, он, заметив место, пошел и привел с собою многих других людей. Те, удостоверившись в истине показания, взяли и представили мнимого волхва на суд. Стали допрашивать. Он рассказал всю правду — ему не верили.

Наконец, решили тем, что если действительно таково было повеление святых бессребреников, то в виду всех он должен выпить эти три чаши и получить исцеление. Больной с радостью принял сосуд, который казался ему неприятным, в виду всех выпил его, и тотчас же силою святых бессребреников получил исцеление; с радостью пошел он в храм их и, воздав благодарение, всем рассказывал, как святые бессребреники и от болезни его исцелили, и послушанию научили, и от народных зрелищ отучили.

Все эти чудеса совершены святыми бессребрениками во Асии, и большею частью в их храме, при святых мощах. Конечно, там же составлялось и описание их. На славянский язык оно переведено с греческого, что доказывают многие слова, оставленные в славянском тексте без перевода. Нет сомнений, что благодать чудотворений святых бессребреников проявлялась и в нашем Отечестве. Недаром предки наши так много воздвигли святых храмов во имя их.

Валентин Феликсович проучился год на юридическом факультете, затем перешел на медицинский факультет Киевского университета.

Он учится блестяще. "На третьем курсе, -- пишет он в "Мемуарах", - произошла интересная эволюция моих способностей: умение весьма тонко рисовать и любовь к форме перешли в любовь к анатомии..."

В 1903 г. с отличием окончил университет. Невзирая на уговоры друзей заняться наукой, он объявил о своем желании всю жизнь быть "мужицким", земским врачом, помогать бедным людям.

В январе 1904 г. во время войны с Японией, направлен с госпиталем Красного Креста на Дальний Восток и работал в г. Чите заведующим хирургического отделения госпиталя. Здесь Валентин Феликсович познакомился с сестрой милосердия Анной Ланской, которую раненые называли "святой сестрой" и женился на ней.

С 1905 по 1917 гг. работал земским врачом в больницах Симбирской, Курской, Саратовской и Владимирской губернии и проходил практику в Московских клиниках. За это время он сделал множество операций на мозге, органах зрения, сердце, желудке, кишечнике, желчных путях, почках, позвоночнике, суставах и т.д. и внес много нового в технику операций. В 1908 году он приезжает в Москву и становится экстерном хирургической клиники профессора П. И. Дьяконова.
Во время первой мировой войны в нем пробудилось религиозное чувство, забытое было за множеством научной работы, и он начал постоянно ходить в церковь.

В 1916 г. защитил в Москве диссертацию на тему: "Регионарная анестезия", о которой его оппонент, известный хирург Мартынов сказал: "Мы привыкли к тому, что докторские диссертации обычно пишутся на заданную тему, с целью получения высших назначений по службе, и научная ценность их невелика. Но когда я читал Вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил ее". Получил степень доктора медицины. Варшавский университет удостоил его диссертацию крупной премии имени Хайницкого.

В 1917 г. получил по конкурсу место главного врача и хирурга Ташкентской больницы, преподает в медицинской школе, преобразованной затем в медицинский факультет.

В 1919 г. его жена скончалась от туберкулеза, оставив четверых детей: Михаила, Елену, Алексея и Валентина.

Валентин Войно-Ясенецкий был одним из инициаторов организации Ташкентского университета и с 1920 г. избран профессором топографической анатомии и оперативной хирургии этого университета. Хирургическое искусство, а с ним и известность проф. Войно-Ясенецкого все возрастали. В разного рода сложных операциях он изыскивал и первым применял методы, получившие затем повсеместное признание. Его бывшие ученики рассказывали чудеса об его изумительной хирургической технике. На его амбулаторные приемы больные шли непрерывным потоком.

Сам он все больше находил утешение в вере. Посещал местное православное религиозное общество, изучал богословие, ближе сошелся с духовенством, принимал участие в церковных делах. Как он сам рассказывал, однажды он выступил на епархиальном съезде "по одному очень важному вопросу с большой горячей речью". После съезда Ташкентский епископ Иннокентий (Пустынский) сказал ему: "Доктор, вам нужно быть священником". "У меня не было и мыслей о священстве, - вспоминал Владыка Лука, - но слова Преосвященного Иннокентия я принял как Божий призыв архиерейскими устами, и минуты не размышляя: "Хорошо, Владыко! Буду священником, если это угодно Богу!"

7 февраля 1921 г. был рукоположен во диакона, 15 февраля - во иерея и назначен младшим священником Ташкентского кафедрального собора, оставаясь и профессором университета. В священном сане он не перестает оперировать и читать лекции. В октябре 1922 года он активно участвует в первом научном съезде врачей Туркестана.

Волна обновленчества 1923 года доходит и до Ташкента. Епископ Иннокентий (Пустынский) покинул город, не передав никому кафедру. Тогда отец Валентин вместе с протоиереем Михаилом Андреевым приняли управление епархией, объединили всех оставшихся верными священников и церковных старост и устроили с разрешения ГПУ съезд.

В мае 1923 г. принял монашество с именем в честь св. апостола и евангелиста Луки, который, как известно, был не только апостол, но и врач, и художник.

12 мая 1923 года хиротонисан тайно во епископа Ташкентского и Туркестанского в г. Пенджекенте епископом Болховским Даниилом и епископом Суздальским Василием. На хиротонии присутствовал ссыльный священник Валентин Свенцицкий.

10 июня 1923 года был арестован как сторонник Патриарха Тихона. Ему предъявили нелепое обвинение: сношения с оренбургскими контрреволюционными казаками и связь с англичанами. В тюрьме ташкентского ГПУ он закончил свой, впоследствии ставший знаменитым, труд "Очерки гнойной хирургии".

В августе его отправили в московское ГПУ.

В Москве владыка получил разрешение жить на частной квартире. Служил с Патриархом Тихоном литургию в церкви Воскресения Христова в Кадашах. Святейший подтвердил право епископа Туркестанского Луки продолжать заниматься хирургией.

В Москве еп. Лука был снова арестован и помещен в Бутырскую, а затем в Таганскую тюрьму, где перенес тяжелый грипп. К декабрю был сформирован восточно-сибирский этап, и епископ Лука вместе с протоиереем Михаилом Андреевым были отправлены в ссылку на Енисей. Путь лежал через Тюмень, Омск, Новониколаевск (ныне Новосибирск), Красноярск. Арестантов везли в столыпинских вагонах, а последнюю часть пути до Енисейска - 400 километров - в лютую январскую стужу им пришлось преодолеть на санях. В Енисейске все оставшиеся открытыми церкви принадлежали "живоцерковникам", и епископ служил на квартире. Ему разрешили оперировать. В начале 1924 года, по свидетельству жительницы Енисейска, епископ Лука пересадил почки теленка умирающему мужчине, после чего больному стало легче. Но официально первой подобной операцией считается проведенная доктором И. И. Вороным в 1934 году пересадка почки свиньи женщине, больной уремией.

В марте 1924 года был вновь арестован и отправлен под конвоем в Енисейскую область, в деревню Хая на реке Чуне. В июне он снова возвращается в Енисейск, но вскоре следует высылка в Туруханск, где он служит, проповедует и оперирует.

В январе 1925 года его высылают в Плахино - глухое место на Енисее за Полярным Кругом, в апреле переводят снова в Туруханск.

Все многочисленные церкви г. Енисейска, где он жил, так же, как и церкви областного города Красноярска, были захвачены обновленцами. Епископ Лука с тремя сопровождавшими его священниками совершал литургию в своей квартире, в зале, и даже рукополагал там священников, за сотни верст приезжавших к православному архиерею.

По окончании ссылки он возвращается в Ташкент, поселяется в домике на Учительской улице и служит в церкви преподобного Сергия Радонежского.

25 января 1925 года был вновь назначен на Ташкентскую и Туркестанскую кафедру.

С 5 октября по 11 ноября 1927 г. - епископ Елецкий, викарий Орловской епархии.

С ноября 1927 г. проживал в Красноярском крае, затем в городе Красноярске, где служил в местном храме и работал врачом в городской больнице.

6 мая 1930 году арестован по делу о смерти профессора медицинского факультета по кафедре физиологии Ивана Петровича Михайловского, застрелившегося в невменяемом состоянии. 15 мая 1931 года, после года тюремного заключения, был вынесен приговор (без суда): ссылка на три года в Архангельск.

В 1931-1933 годах живет в Архангельске, ведет амбулаторный прием больных. Вера Михайловна Вальнева, у которой он жил, лечила больных самодельными мазями из почвы - катаплазмами. Владыку заинтересовал новый метод лечения, и он применил его в условиях больницы, куда устроил на работу Веру Михайловну. И в последующие годы проводил многочисленные исследования в этой области.

В ноябре 1933 года владыка не принял предложение митрополита Сергия (Страгородского) занять свободную епископскую кафедру. Пробыв недолго в Крыму, владыка возвратился в Архангельск, где принимал больных, но не оперировал.

Весной 1934 года посещает Ташкент, затем переезжает в Андижан, оперирует, читает лекции. Здесь он заболевает лихорадкой папатачи, которая грозит потерей зрения, после неудачной операции он слепнет на один глаз. Он совершает церковные службы и руководит отделением ташкентского Института неотложной помощи.

В этом же году, наконец, удается издать "Очерки гнойной хирургии". "Пожалуй, нет другой такой книги, - писал кандидат медицинских наук В.А. Поляков, - которая была бы написана с таким литературным мастерством, с таким знанием хирургического дела, с такой любовью к страдавшему человеку".

13 декабря 1937 года - новый арест. В тюрьме владыку допрашивают конвейером (13 суток без сна), с требованием подписать протоколы. Он объявляет голодовку (18 суток), протоколов не подписывает. Следует новая высылка в Сибирь.

С 1937 года по 1941 жил в селе Большая Мурта Красноярской области.

Началась Великая Отечественная война. В сентябре 1941 года владыка был доставлен в Красноярск для работы в местном эвакопункте - здравоохранительном учреждении из десятков госпиталей, предназначенных для лечения раненых.

Был возведен в сан архиепископа.

27 декабря 1942 года был назначен на Красноярскую кафедру.

8 сентября 1943 года был участником Собора Русской Православной Церкви.

В конце 1943 года переезжает в г. Тамбов. Хотя зрение его начало заметно ухудшаться, но он ведет активную работу в эвакогоспиталях, выступает с докладами, читает лекции для врачей, учит их и словом и делом.

В январе 1944 г. назначен архиепископом Тамбовским и Мичуринским. Он продолжает медицинскую работу: на его попечении 150 госпиталей.

Ко времени пребывания архиеп. Луки в Тамбове относится страничка воспоминаний о нем В.А. Полякова. Он пишет:
"В один из воскресных дней 1944 г. меня вызвали в Тамбов на совещание начальников и главных хирургов госпиталей Воронежского военного округа. В то время я был ведущим хирургом госпиталя на 700 коек, стоявшего в Котовске. На совещание собралось много народа. Все расселись по своим местам и за столом президиума уже поднялся председательствующий чтобы объявить название доклада. Но, вдруг, широко открылись обе двери, и в зал вошел человек огромного роста в очках. Его седые волосы ниспадали до плеч. Легкая, прозрачная, белая кружевная борода покоилась на груди. Губы под усами были крепко сжаты. Большие белые руки перебирали черные матовые четки. Человек медленно вошел в зал и сел в первом ряду. Председательствующий обратился к нему с просьбой занять место в президиуме. Он поднялся прошел на подмостки и сел в предложенное ему кресло. Это был профессор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий."

В конце 1943 года вышло второе издание "Очерки гнойной хирургии", переработанное и увеличенное почти вдвое, а в 1944 году - книга "Поздние резекции инфицированных огнестрельных ранений суставов".

Есть сведения, что он состоял членом Академии Медицинских Наук. Впрочем, в официальных биографиях данных об этом не имеется.

Кроме трудов на медицинские темы, архиеп. Лука составил много проповедей и статей духовно-нравственного и патриотического содержания.

31 января-2 февраля 1945 года участвовал в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви.

В 1945-1947 гг. он работал над большим богословским трудом - "Дух, душа и тело", - в котором разрабатывал вопрос о душе и духе человека, а также учение Св. Писания о сердце, как органе богопознания. Много времени уделял он и на укрепление приходской жизни. В 1945 году высказывал мысль о необходимости избрания патриарха по жребию.

В 1945-1947 годах им закончена работа над эссе "Дух, душа и тело", начатая в начале 20-х годов.

В мае 1946 года назначен архиепископом Симферопольским и Крымским.
В Симферополе он опубликовал три новые медицинские работы, но зрение его становилось все хуже. Левый глаз его уже давно не видел света, а в это время и на правом стала зреть катаракта, осложненная глаукомой.

В 1958 году архиепископ Лука совсем ослеп. Однако, как вспоминает протоиерей Евгений Воршевский, даже такой недуг не мешал владыке совершать богослужения. Архиепископ Лука входил без посторонней помощи в храм, прикладывался к иконам, читал наизусть богослужебные молитвы и Евангелие, помазывал елеем, произносил проникновенные проповеди. Ослепший архипастырь также продолжал управлять Симферопольской епархией в течение трех лет и иногда принимать больных, поражая местных врачей безошибочными диагнозами. Практическую врачебную деятельность он оставил еще в 1946 году, но продолжал помогать больным советами. Епархией же управлял до самого конца с помощью доверенных лиц. В последние годы своей жизни он только слушал, что ему читают и диктовал свои работы и письма.

Скончался 11 июня 1961 года. Похоронен на городском кладбище Симферополя.

О характере архиепископа Луки давались самые разноречивые отзывы. Говорили о его спокойствии, скромности и доброте, и в то же время, о его высокомерии, неуравновешенности, заносчивости, болезненном самолюбии. Можно думать, что человек, проживший такую долгую и трудную жизнь, до предела насыщенную самыми разнородными впечатлениями, мог проявлять себя по-разному. Вполне возможно, что его громадный авторитет в области хирургии, привычка к безусловному повиновению окружающих, особенно во время операций, создала у него нетерпимость к чужим мнениям даже в тех случаях, когда его авторитет вовсе не являлся непререкаемым. Такая нетерпимость и властность могли быть и очень тяжелы для окружающих. Словом, это был человек, с неизбежными у всякого человека недостатками, но в то же время стойкий и глубоко верующий. Достаточно было посмотреть, как проникновенно, со слезами, совершал он литургию, чтобы убедиться в этом.

Занявшись богословскими науками уже в возрасте сорока с лишним лет, архиеп. Лука, естественно, не мог достигнуть в этой области такого совершенства, как в медицине; или какого достигли некоторые другие архиереи, всю жизнь посвятившие только богословию. Он допускает промахи, иногда довольно серьезные. В его основном богословском труде "Дух, душа и тело" встречаются весьма спорные мнения, а статья "О посылке Иоанном Крестителем учеников к Господу Иисусу Христу с вопросом, Он ли Мессия", - и вообще была запрещена и не печаталась. Зато проповеди его, которым владыка придавал исключительное значение, считая их неотъемлемой частью богослужения, отличаются простотой, искренностью, непосредственностью и самобытностью.

В ноябре 1995 г. Указом Священного Синода Украинской Православной Церкви архиепископ Лука был причислен к лику местночтимых святых. А 20 марта 1996 г. в Симферополе мощи святителя Луки были перенесены с кладбища у Всехсвятской церкви крестным ходом в Свято-Троицкий собор. Отныне каждое утро, в 7 часов, в кафедральном Свято-Троицком соборе Симферополя совершается акафист Святителю у его раки.

2 июля 1997 г. в Симферополе, городе, где святитель жил в 1946-1961 гг. ему открыт памятник.

В августе 2000 года на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви он был канонизирован для общецерковного почитания.

Множество случаев исцеления после молитвенного обращения к святителю Луке зафиксированы документально. В 2001 году из Греции привезли серебряную раку для его мощей – греки чтут крымского святителя, множество людей исцелилось там по молитвам к нему. В настоящее время на Украине, в России, Греции открыто много храмов во имя святителя Луки.

В 2018 году его имя внесено в список собора святых Архангельской митрополии.

http://calendar.rop.ru/?svt=may29-luka