Искренне надеюсь, что это будет последняя публикация на антипрививочную тему. Если, конечно, борцы за свободу тела и выбора не начнут варить пельмени на Вечном огне.
Я постараюсь ответить на все (или почти на все) адекватные вопросы, заданные адекватными оппонентами, которым я очень благодарна за сохранённую возможность цивилизованной дискуссии. Заранее прошу прощения за возможную резкость. Я, хоть и "фашист", но тоже не железная.
1. Про 1959 год. Про то, что сравнение натуральной оспы и ковида "неправомерно хотя бы по уровню смертности". Я не сравниваю академические параметры различных инфекционных заболеваний. Я сравниваю эпидемии. Результаты и методы борьбы.
В 1959 году от оспы погибло 3 человека. В 2020-21 от ковида 135 214. Когда я два дня начинала это писать было 133 839. За один вчерашний день 669 человек. Этого мало? Тогда сколько нужно смертей, чтобы сказать "хватит"?
Все эти люди, которые погибли вчера - чьи-то отцы и матери, чьи-то дети, чьи-то братья и сёстры. Все они могли бы жить. Этот единственный аргумент перевешивает в моих глазах всю истеричную риторику о "возможных побочных эффектах вакцинации в долгосрочной перспективе". Логика "Смерть сегодня лучше, чем возможные последствия через 10 лет" - чудовищна. И объяснить её можно только одним. По какой-то причине люди уверены, что болезнь, тяжёлые осложнения, реанимация, ИВЛ, инвалидность, кладбище, - всё это никогда не коснётся ни их самих, ни их близких. А чужие ... Чужие пусть умирают. Чужих не жалко.
Есть старая латинская поговорка - Nullum pericŭlum sine pericŭlo vincĭtur. Никакая опасность не преодолевается без риска. Это очевидно. Во всяком случае должно быть очевидно взрослому человеку. Поэтому непонятно как люди хотят вырулить из сложившейся чрезвычайной ситуации не рискуя вообще ничем.
2. "В 1959 году вакцина была старой и проверенной". Ок. Где в условиях эпидемии нового заболевания взять старую вакцину? Ответов я слышала всего два - "не знаю" и "нигде". Оба означают "пусть чужие люди умирают дальше". Не о себе же это, правда? Не о своей матери. Не о своём сыне.
Я не буду говорить о том, что аденовирусный вектор - давно изученная, проверенная и безопасная платформа, а цельновирионные вакцины на основе "убитого" вируса - классика, масштабно используемая с прошлого века. Любой желающий может найти соответствующую информацию. Если, конечно, слово квалифицированного специалиста весит для него больше, чем слово артистов балета. Допустим. Допустим, что очередная вакцина, произведённая без каких-либо научных и технологических революций, имеет побочные эффекты. В том числе пока невыявленные. А она их обязательно имеет. В природе не существует медицинских препаратов без побочных эффектов. Любой, кто прочитал инструкцию прежде, чем проглотить таблетку анальгина, это знает. Вплоть до анафилактического шока и летального исхода. Поэтому мне совершенно непонятен аргумент "У меня нет никакой гарантии, что я не попаду в число тех "редких случаев", когда побочный эффект от вакцины сработает". Такой гарантии нет и никогда не было. Нигде и ни у кого. Один из самых "безобидных" антибиотиков - азитромицин, - который назначают и при лечении ковида, имеет в числе побочных действий лейкопению, тромбоцитопению, токсический эпидермальный некролиз, панкреатит, печёночную недостаточность с летальным исходом, бред, галлюцинации, аритмию и пр. И никто не даст вам гарантии, что всё это не случится именно с вами.
Свои побочные действия были и у той вакцины от оспы, которой прививали в обязательном порядке с 1919 по 1936 год. Пожизненного иммунитета она не дала и, граждан, снова в обязательном порядке, прививали с 1959 по 1980-й следующей вакциной, у которой тоже были побочные действия. Есть они и у современной, которая даёт иммунитет на срок не более 5 лет.
Выявление всех побочных эффектов какого-либо препарата вообще может занимать десятилетия. Есть целый список популярных лекарств, которые использовались повсеместно долгие годы, но теперь запрещены во многих странах. "Давайте подождём" в ситуации эпидемии равносильно "Мне не важно сколько человек умрёт".
3. С чем я абсолютно согласна, так это с тем, что во время эпидемии 1959 года не было "ужасного информационного фона". Фон действительно ужасен. Но меня безмерно удивляет то, что это говорят противники принуждения и ущемления прав. Его, ужасного фона, потому и не было, что права граждан на свободу слова, выбора, передвижения и прочую свободу были попраны самым бесцеремонным способом. Быстро, радикально, без каких-либо дискуссий о достоинстве и резервациях. Вы можете себе представить советского гражданина, который в 1959 году делает публичное заявление о "дискриминации непривитых"? Или советского врача, который в разгар эпидемии рассказывает в передаче "Здоровье" о вреде вакцинации? Можете? И я не могу. Как не могу себе представить вообще какое-либо словобурление на эту тему в публичном пространстве. Но и "никто толком ничего не знал" тоже не вполне соответствует действительности. Девять с лишним миллионов человек, которых прививали срочно, в режиме ЧС, прекрасно знали почему это происходит. И, если бы от меня что-то зависело, то да. Я бы ограничила свободу слова в максимально возможном для нашего времени объёме. От прессы и телевидения до соцсетей. Я бы ввела на время эпидемии жесточайшую цензуру и уголовную ответственность для журналистов и многочисленных "экспертов", для паникёров и дезинформаторов, для борцов за свободу делать что угодно при любых обстоятельствах.
4. Следующий тезис. Речь идёт не только о ресторанах, но обо ВСЕХ заведениях общепита - столовых, кафе, бургерных и пр.
Я упоминала рестораны потому, что плач бероевской Ярославны был явно не о столовых. Но это неважно. Что меняет расширение списка до бургерных? Непривитым так тяжело донести бутерброд до работы, что ради этого можно рискнуть попасть в реанимацию? Или право посетить закусочную, которая не имеет летней веранды, стоит того, чтобы отправить в реанимацию других? Я плохо себе представляю даже юридический мотив, который позволит считать общественно-опасные действия законным правом, не подлежащим ограничению. И да, я считаю, что открыть заведения общепита для здоровых (привитых, переболевших и непривитых со справкой) - это лучше, чем закрыть их наглухо для всех. Прежде всего с экономической точки зрения.
5. "Без прививки не оказывается плановая медпомощь". Да. В Москве временно не оказывается. По той простой причине, что количество пациентов, которых переводят из обычных больниц в ковидные стремительно увеличивается.
У многих пациентов, особенно послеоперационных, в случае заражения резко возрастает риск тяжелых осложнений вплоть до летального исхода. Кто-то знает как это исправить?
Те, у кого имеются медицинские противопоказания к прививке будут госпитализироваться. Пациенты с онкологическими и гематологическими заболеваниями будут госпитализироваться. Экстренная медицинская помощь будет оказываться всем без исключения. Кто-то может сделать лучше? Или предлагается не делать вообще ничего?
6. Оптом про всю остальную "дискриминацию". Обязательная вакцинация определённых категорий граждан или, в случае отказа, временное отстранение от работы, ограничения свободы передвижений (которые пока не ввели) и пр. - всё это прямо прописано в законе. Это НЕ дискриминация. Это необходимые меры в чрезвычайных обстоятельствах. Любые чрезвычайные обстоятельства нарушают привычный уклад жизни вне зависимости от того, насколько люди к этому готовы. Возможны ли в таких обстоятельствах огорчительные, несмотря на всю их неизбежность, ошибки и "перегибы"? Да, возможны. Удивительно, что это кого-то удивляет.
Удивительно как легко люди отказываются от элементарного прагматизма. Удивительно насколько не готовы самостоятельно обслуживать собственные принципы. Неужели никому и никогда не приходилось менять работу, если условия работодателя перестали устраивать? Если отказ от прививки настолько важен, как утверждается, то в чём проблема? Человек, который принципиально не желает носить установленную форму или соблюдать установленный дресскод, не сможет работать в огромном количестве мест. И это не только армия, полиция, таможня, гражданская авиация, железные дороги, медицина, офисы банков, страховых компаний и пр. Его даже официантом не возьмут. Человека, который принципиально не желает получать медицинскую справку, в том числе о необходимых прививках, не возьмут на работу ни в одно детское или медицинское учреждение, ни на одно пищевое производство. Его даже в бассейн не пустят. Человека с открытой формой туберкулёза не пустят вообще никуда. С закрытой - только по заключению медкомиссии. Всё вышеперечисленное присутствует вовсе не в чрезвычайных условиях эпидемии, а в обычной, "мирной" жизни. И что? Мне никто так и не ответил на вопрос согласен ли он добровольно вступить в контакт с больным другим инфекционным заболеванием. Хоть тем же туберкулёзом или ветряной оспой при условии, что у вас нет иммунитета. Сесть рядом с ним в транспорте или в кафе. Доверить ему своих детей или родителей. И я знаю, почему ответа на этот вопрос нет.
7. Всё вышесказанное - не агитация за прививку от ковида. Просто объяснение моей собственной позиции и позиции единомышленников. Не хотите - не прививайтесь. Меняйте работу, место жительства, уезжайте в другие страны (если найдёте такие, куда вас пустят без прививки). Ищите способы уйти от прививки. Но не от ответственности. Рисковать можно своей жизнью, но не жизнью других.
Принуждение - это неотъемлемое право государства, которое при определённых обстоятельствах становится его обязанностью. Гибель 135 тысяч человек - это вопрос именно национальной безопасности, а не права граждан на "чихать я хотел на вашу эпидемию".
К сожалению, к огромному сожалению, массовая уверенность в том, что чужие смерти - не повод для дискомфорта и ограничения прав "свободного человека", даже временного, массовая неготовность пожертвовать даже малым ради сохранения человеческих жизней, говорят о том как сильно наши поколения отличаются от поколений наших отцов и дедов. Ничего мы не "перепокажем".
И в завершение. "Я хочу сказать, что ни одна человеческая жизнь и достоинство не могут приноситься в жертву общественному благу". Эти слова известного актёра горячо поддержали очень многие. Вот так, под апплодисменты, легко и красиво, в жертву благу антиковидопрививочников и борцов за свободу приносятся сотни тысяч человеческих жизней. 669 человек за один вчерашний день.

В последнее время мы все чаще слышим: «Я не прививаюсь, мне врач не разрешил». Дальше — список реальных (а то и воображаемых) болезней, при которых якобы нельзя вакцинироваться. И на первом месте — аутоиммунные заболевания. Мы поговорили с Борисом Рейзисом, профессором Нью-Йоркского университета (NYU), о том, какие могут быть риски прививки от ковида. На базе вакцинного центра NYU исследовали вакцину Pfizer, и Борис принимал в этом непосредственное участие.
Бориса я знаю много лет. Это человек очень общительный в компании друзей и коллег, но предельно непубличный. Он практически отсутствует в социальных сетях, массовых изданиях и публикуется исключительно в научных журналах. Несколько дней назад он написал мне, что впервые хочет дать интервью российскому СМИ: его пугает то, что у него на родине происходит с вакцинацией. «Слушай, ну я же профессиональный иммунолог, — написал он мне, — неужели я никого не смогу убедить?»

И, наверное, стоит прибавить, что Борис Рейзис — сын выдающегося российского врача-гепатолога Ары Романовны Рейзис, которой не стало в марте этого года. Виноват ковид.

Борис Рейзис — профессор медицинского факультета Нью-Йоркского университета (NYU), директор центра прикладной иммунологии и содиректор центра Колтона по изучению аутоиммунных болезней. Его специальность — кроветворение и развитие иммунной системы, механизмы врожденного иммунного ответа и аутоиммунных реакций.

«Риск от вакцины меньше, чем риск попасть под машину»
— Аутоиммунные заболевания — действительно распространенная вещь и при них нельзя прививаться?


Борис Рейзис

— Системная красная волчанка, синдром Шегрена, ревматоидный артрит и другие аутоиммунные болезни встречаются достаточно часто. Они бывают не диагностированы или неправильно диагностированы, так что реально их частота даже выше, чем по официальным данным, а среди женщин, увы, она еще серьезней, чем в среднем в популяции. Для лечения обычно используется терапия, которая уничтожает B-лимфоциты, вырабатывающие антитела. И вот я оказался вовлечен в большие научные споры на тему того, можно ли и нужно ли при этих заболеваниях прививаться от ковида.

В Америке речь шла про РНК-прививки типа Pfizer и Moderna, но и в Англии, где, в основном, векторная AstraZeneca, стоял тот же вопрос. Консенсус таков: все очень индивидуально и должно решаться врачом при наличии тщательного мониторинга, но прививаться можно и нужно, потому что болеть гораздо опаснее. Аутоиммунные заболевания хронические, люди с этими диагнозами заранее известны. Они заболевают с определенной частотой, после чего можно посмотреть на исходы.

Времени прошло много, с первой волны больше года, поэтому краткосрочные и даже, в большой степени, долгосрочные последствия уже вполне известны. В Америке прививают практически всех, в том числе и людей с аутоиммунными заболеваниями. Отдел ревматологии нашего университета провел исследование, в котором показал, что даже у больных волчанкой на активной иммуносупрессии прививка в значительной степени работает.

— Есть ли хоть какой-то риск при использовании вакцины?

— Даже у выхода на улицу есть риск, а уж когда тебе что-то вгоняют в кровь — тем более. В Америке существует база данных, которая обновляется, и ты в режиме реального времени видишь все возникающие серьезные побочные эффекты.

Но уже можно сказать, что у основных вакцин, которые сейчас применяются, побочные эффекты ничтожно малы и, главное, несопоставимы с опасностями, связанными с самой болезнью.

Поэтому есть ли риск — это неправильно поставленный вопрос. Правильно поставленный вопрос звучит так: насколько риски от вакцины сопоставимы с риском от болезни? И ответ готов: они отличаются на порядки величин. Риск от вакцины настолько мал, что им можно пренебречь, он реально меньше, чем риск попасть под машину. Но это наиболее безопасный способ подготовить наш организм к возможным серьезным воздействиям болезни.



Можно расскажу историю?

— Давай!

— Моя бывшая аспирантка вышла замуж за военного офицера из элитного подразделения. В американской армии вакцинация сугубо добровольная, и выяснилось, что в этой элитной части много народу не желает прививаться. Она вызвалась их уговорить и, возможно, вспомнила мои уроки, когда я объяснял, что любая презентация должна опираться на понятия, привычные для аудитории. Поэтому она начала так: «У нашего организма есть два вида ответа: ковровая бомбардировка и снайперы. Когда в наш неподготовленный организм проникает инфекция, первый ответ — это бомбардировка, она может уничтожить вирус, но в процессе этого разрушает сам организм. Поэтому лучше использовать снайперов. Но они должны быть натренированы на мишени, что занимает время, поэтому в неподготовленном организме у них не получится сразу выйти на передний край. Что делает вакцина? Она заранее готовит снайперов, чтобы они смогли в нужный момент попасть на передовую и уничтожить врага без побочных эффектов».

После ее презентации уровень вакцинации в этой военной части вырос до 90%.

«Платформы для вакцин разрабатывались десятилетиями»
— Почему, кстати, в американской армии отказываются прививаться? Мне вот кажется, что уровень образованности и понимание важности вакцинации взаимосвязаны.

— Безусловно. В армии много людей из районов страны, где преобладают консервативные взгляды. Для меня как для человека, работающего в большом медицинском центре в городе Нью-Йорк штата Нью-Йорк, это, безусловно, экзотика. У нас на работе, естественно, моментально привились все кто только можно, тут и вопросов не было. Но и в Нью-Йорке большинство из тех, кого я знаю, активно прививаются. Мои собственные дети были в первых рядах и даже пошли на некоторые ухищрения, чтобы в эти первые ряды пробиться.

Но в целом в Америке — тоже проблема с вакцинацией. Это однозначно коррелирует с географией, с консерватизмом, с уровнем образования. Но мне бы не хотелось углубляться в социологию.



— Да, это не совсем твоя тема.

— Я больше про иммунологию. Мне кажется, у широкой публики сложилась не совсем правильная идея, что эти вакцины — нечто совершенно новое, доселе неизвестное, а людей используют как подопытных кроликов.

Я хотел бы всячески подчеркнуть, что платформы для этих вакцин разрабатывались в течение десятилетий, просто немножечко для других целей.

Аденовирусные векторы, на которых основана AstraZeneca и «Спутник», использовались для генной терапии, чтобы, например, доставлять белки для свертывания крови в организм человека с гемофилией. Потом на этой базе появилась вакцина от вируса Эбола, которую, к счастью, мало применяли, потому что эпидемии не было.

В общем, вакцины не свалились с Луны. Как это обычно бывает в медицине, какие-то разработки быстро перепрофилируются, и это прекрасно. Я должен сделать комплимент вакцине «Спутник», потому что в ней, в отличие от AstraZeneca, используется довольно элегантный дизайн двух разных векторов для двух разных прививок. Скорее всего, «Спутник» более эффективен именно поэтому. Прекрасное решение, но и оно не было придумано специально для данного случая, а пришло прямиком из генной терапии.

— А РНК-вакцины? Про них иногда говорят, что вот они-то как раз мало исследованы и опасны.

— Этот подход — доставка белков с помощью РНК — тоже разрабатывался годами для генной терапии и для вакцинации от рака. Потом он был быстро перепрофилирован для ковида и оказался очень успешным. Главный плюс этих вакцин — их можно очень быстро нарабатывать и быстро менять. Если понадобится заместить антиген, чтобы он более соответствовал, например, индийскому варианту, это легко сделать.

— А в «Спутнике» это невозможно, поэтому его называют одноразовым.

— Очень даже возможно, хотя это займет больше времени. Но, безусловно, все эти вакцины основаны на рекомбинантных нуклеиновых кислотах, и поменять несколько оснований, чтобы поменять белок, — вообще не проблема. Другое дело, что векторные вакцины трудно применять много раз, потому что вырабатывается иммунитет к самому аденовирусному вектору. Но в следующий раз можно применить РНК-вакцину или другой какой-то иной вектор. Все эти проблемы решаемы, и «Спутник» совершенно точно не одноразовый.

Более того, патриоты могут гордиться тем, что Россия так быстро сделала вакцину, которая не просто на высоком уровне: многие ее технические решения реально прекрасны, они впереди планеты всей.

К тому, как проводились испытания, были некоторые вопросы.

Но сегодня уже ясно, что «Спутник» — достойная, эффективная вакцина, ее можно с чистым сердцем колоть, она предотвращает болезнь и смерть.

Должен подчеркнуть, что этого пока нельзя сказать про другие российские вакцины.

— Твоя мама ушла от нас 6 марта этого года. Она не была привита?

— Она была привита, но не «Спутником». На тот момент было еще непонятно, насколько хорошо работает «Спутник», но уже было ясно, что на него есть определенная реакция. И мы решили, что маме лучше привиться другой российской вакциной, которую на тот момент как раз испытывали в ее институте эпидемиологии, и продолжать оставаться в жесткой изоляции.

Через месяц мама попала в больницу с переломом, ей сделали операцию, она выписалась, но успела заразиться и попала в больницу повторно, уже с ковидом. Одновременно с ПЦР ей сделали анализ на антитела, и выяснилось, что антител — ноль. Ну а дальше, видимо, сочетание недавней обширной хирургии и коронавируса привело к реанимации, вентиляции…

Даже очень хорошие вакцины не всегда работают у пожилых. Но если бы она была эффективно вакцинирована, шансы лучшего исхода были бы совсем другие.



«Микробы вмешиваются в наш иммунитет каждую секунду»
— Расскажи про твою лабораторию. Как она участвовала в борьбе с ковидом? В Америке, как я понимаю, навалились всем миром.

— Моя лаборатория, как я надеюсь, немножечко поучаствовала заранее. Мы уже давным-давно провели исследования на мышах и опубликовали статью, в которой показали, насколько важен при коронавирусной инфекции немедленный интерфероновый ответ.

Что касается самого SARS-Cov-2, то непосредственно в его исследовании мы не участвовали, поскольку делаем немного другие, более базовые вещи. Но и обычной нашей работой мы тоже не занимались несколько месяцев, ведь большинство моих сотрудников были добровольцами в вакцинном центре: помогали собирать кровь, выделять клетки, антитела. В этом смысле — да, было такое: все ушли на фронт. В нашем университете вакцинный центр стал одной из главных площадок тестирования Pfizer. А я как директор центра прикладной иммунологии волей-неволей сидел на всех комитетах, где решалось, как собираются образцы, как они используются, какие технологии применять.

Действительно, навалились всем миром, опубликовали много статей. Это очень важно, чтобы наука оперативно реагировала и сразу начинала искать ответы. Хотя в целом ответ Америки как государства не заслуживает больших похвал, очень уж некомпетентное правительство было здесь на тот момент у власти.

— Сейчас жизнь полностью нормализовалась?

— Безусловно, да. На работе у нас 90% вакцинированных, проблем нет. Город Нью-Йорк официально отменил почти все ограничения, но люди себя ведут очень аккуратно. В метро все 100% в масках. На улице тоже многие в масках. Это превратилось в некий социальный жест, проявление гражданской сознательности и уважения к другим. При том, что Нью-Йорк — сумасшедшее место, где обычно все делается назло всем. Но люди сделали выводы из страшной первой волны.

— И напоследок: среди многообразных антивакцинных мифов, которые у нас тут ходят, есть и такой: «Не хотим вмешиваться в свой иммунитет, чтобы его не подпортить».



— Откровенно говоря, это чистый вздор.

Во-первых, они малость опоздали со своими опасениями. Вакцины — сущая чепуха по сравнению с тем влиянием на наш иммунитет, которое оказывают микробы, живущие у нас на коже, на слизистых, в легких и особенно в кишечнике. Они вмешиваются в наш иммунитет каждую секунду. Во-вторых, абсолютное большинство из нас вакцинировано против довольно большого количества страшных болезней. Я надеюсь, никто не тоскует по дифтерии и по столбняку. В-третьих, не предлагается же всем колоться стероидами или глотать сибирскую язву в надежде, что не умрешь. Речь о том, чтобы «вмешаться» в свой иммунитет наиболее безопасным и рациональным способом, обезопасив себя и окружающих от вполне серьезных последствий.

— А вот вакцинные скептики всему этому не верят.

— Мне трудно это понять. Наше ежедневное поведение — часть социального контракта. Садясь в машину, мы доверяем инженерам, что они построили тормоза правильно. Глотая таблетку, мы доверяем, что за ней стоит вся мощь современной науки. Почему в данном случае вдруг возникли такие опасения? Мы доверяем специалистам, которые лучше нас в чем-то разбираются, принимать за нас решения. Я горячо призываю людей вспомнить об этом. Можете не доверять правительству, но науке можно доверять, ею можно гордиться.