Да, действительно, я понимаю, что коронавирус — это такая лайт-версия инфекционного апокалипсиса, потому что есть гораздо более ужасные инфекции. Например, та же лихорадка Эбола. Если она научится передаваться воздушно-капельным путем, то нам, конечно, коронавирус покажется цветочками.

Думаю, вся проблема в том, что у коронавируса нет ярких пугающих проявлений. Потому что все эти смерти, госпитали — кажется, это далеко, это не рядом с нами, это пройдет мимо. Вокруг нас нет людей с какой-нибудь страшной сыпью. Нет заболевших, которые падают на улице и у них из глаз течет кровь, как при Эболе.

Поэтому люди выбирают довольно понятную позицию с точки зрения человеческой психологии — «если я на это не обращаю внимания, этого нет».

С другой стороны, мы понимаем, что вирус недоговороспособен. Он будет выполнять свою основную функцию — размножаться.

Проблема также в том, что работа по информированию населения была провалена. Нужно было с самого начала объяснять, показывать. Но у нас есть такая национальная особенность: для того чтобы добыть нормальную адекватную информацию, надо очень постараться.

Из самых разных источников люди получают противоречивую информацию. Нет даже единообразия в выступлениях официальной власти, главврачей больниц. Люди воспринимают информацию как искаженную, политически мотивированную. Этому способствуют сами спикеры.

Есть врачи, которые выступают против прививок, они особенно активны в разных соцсетях. Рассказывают всякие ужасы, транслируют несусветную ерунду о том, что вакцина встраивается в геном, она вас изменит, вы никогда не знаете, какие последствия будут от вакцины через 20–30 лет. При этом они делают ошибки на уровне школьного курса биологии, не говоря уже о вузовских учебниках.

Когда раздавали медицинское образование, они его просто не взяли. Потому что они несут абсолютную, не побоюсь этого слова, ересь, прикрываясь белым халатом.

Сейчас, например, мы не знаем, что делать с постковидным синдромом. Это проблема, которая окончательно сформировалась в 2021 году. У человека уже нет вируса, он уже не определяется, но симптомы сохраняются месяцами — слабость, одышка, нарушение вкуса и обоняния. Что с этим делать, мы не знаем. Но есть интересное наблюдение уже на уровне клинических исследований — вакцинация помогает избавиться от постковидного синдрома. И это дополнительный плюс вакцинации.

Распространенный миф — вы сделаете прививку и заразите кого-то другого. Чем? Прививкой? Это было бы очень интересно. Можно было бы ходить и чихать на всех прививкой. Но, к сожалению, это невозможно. Никакого заражающего материала там просто нет. Ошибка на простейшем уровне — на уровне знаний, как в принципе работают вакцины. Эту всю чушь иногда транслируют врачи.

Мы, к сожалению, вынуждены констатировать, что большое количество врачей работает на оккупационную армию коронавируса. Из-за этого разброда и шатания, отсутствия какой-то единой информационной политики боюсь, что у нас есть все перспективы превратиться в чумной барак всей планеты.

— По данным соцопроса, больше всего готовых привиться среди людей 18–24 лет.

— Здесь довольно понятно. Это социально активные люди, владеющие английским, они смотрят научно-популярные каналы, блоги популярные. Чаще всего они просто неплохо ориентируются в информационном потоке и понимают, что сказанное в сети нужно делить на 10, а лучше — найти первоисточник.

А для старшего поколения все, что сказано в телевизоре, является непреложной истиной.

— Меньше всего желающих привиться среди людей возраста 25–39 лет — 65% не хотят прививаться. Это странно.

— Да, тут сложно сказать, почему так.

Ну что теперь, экскурсии в красные зоны водить — показывать умирающего, задыхающегося, которому не хватает кислорода?

Я не знаю, как убедить людей — что коронавирус реальная опасность. Вакцинация — это не сопоставимо по масштабу риска по сравнению с коронавирусом.

Миллионы введенных доз — и ни одного тромбоза

— По данным опроса, наиболее частая причина отказа от вакцинации — страх побочных эффектов и того, что вакцина плохо испытана.

— Опять же, это незнание того, как обстоят дела в реальной жизни. Те же векторные вакцины изучаются с начала 80-х годов. Мало того, в 2019 году еще до пандемии европейское агентство по лекарственным средствам одобрило первую векторную вакцину против лихорадки Эбола. Эта технология изучена, она уже вошла в практику. И вакцина против коронавируса — уже второй шаг этой технологии.

Маховик технологий к началу пандемии раскрутился настолько, что эти векторные вакцины уже стали готовы к практическому применению. Это огромный пласт исследований. Мы отлично знаем, как формируется иммунитет от вакцины.

— Говорят, что побочные действия не изучены, будут какие-то аутоиммунные заболевания.

— Все совсем наоборот. Аутоиммунные патологии может вызвать возбудитель. Например, ротавирус провоцирует сахарный диабет первого типа у детей, доказано. Соответственно, когда мы проводим вакцинацию против ротавируса — и это опять-таки показано в исследованиях, статистика набрана — существенно снижается диабет первого типа у детей. Мы таким образом защищаем их от аутоиммунной патологии.

Мы с вакциной вводим не какой-то там живой вирус, а обучающий материал — показываем организму, что на него нужно реагировать, вырабатывать антитела. Никакой аутоиммунной реакции не развивается.

Есть зарубежные страны, где люди прививаются «Спутником». Например, страна Сан-Марино целиком привита «Спутником». Можно посмотреть статистику по ней. У них там один человек с заболеванием, а летальных исходов нет несколько месяцев.

Мы можем посмотреть на Аргентину. Там применяется 4 вакцины, одна из них «Спутник». И они, в отличие от нашего Минздрава, регулярно выкладывают отчеты — о побочных эффектах, об эффективности. Там миллионы доз введены. Мы можем сказать, что ни одного тромбоза не было. Если бы были — это немедленно стало бы одной из главных претензий к «Спутнику».

Есть единичные случаи анафилактического шока на миллионы введенных доз. Это касается всех вакцин.

Анафилактическая реакция — непредсказуемая вещь: можно клубнику съесть и получить эту реакцию, или от укуса осы.

Но если на природе у нас низкие шансы дождаться медицинской помощи, то на прививочном пункте есть обученные медики. Ни одного летального случая еще не было.

Вакцина не накапливается в организме, не остается нигде, никакого кумулятивного эффекта нет. И через 10 лет точно не может быть последствий. Материал вакцины предназначен для уничтожения. Организм его уничтожит и на нем обучится.

Обязательная вакцинация как логичный этап
— Как вы относитесь к обязательной вакцинации? Судя по соцопросу, большая часть россиян не поддерживает это.

— Это вполне себе закономерный этап, очень даже логичный. Потому что в любом обществе — независимо от страны — всегда есть небольшое количество людей, которые готовы сразу вписаться в эту прививочную историю, потому что они знают, что это. Они могут даже идти в клинические исследования. Но столько же людей — абсолютных непрививочников, которые не хотят прививаться категорически. А вот остальные все — основная масса людей — они сомневающиеся в той или иной степени. И им нужна разная мотивация.


Алексей Водовозов участвовал в клиническом испытании коронавирусной вакцины.


Первая группа — люди, которым нужна информация. Просто нормальная, адекватная доступная информация, они ее читают, видят, что есть отчеты, статистика — они успокоились и пошли прививаться.

Следующая группа сомневающихся — им нужны некие позитивные подкрепления. Им нужны плюшки любые — аватарка в соцсети, розыгрыши призов, бонусные мили, что-нибудь…

Последняя группа — те не пойдут прививаться, пока за отсутствие прививки не будет санкций. Они привьются, если это будет обязательно, если иначе — штрафы. Будут кричать про концлагерь цифровой, но пойдут прививаться.

И получается, что прививочная кампания в любой стране имеет очень интересную кривую — сначала бегут все, кто готов, потом начинается позитивное подкрепление — раздача слонов — идет следующая волна. И потом, когда прививка становится фактором при приеме на работу, при допуске в самолет, при допуске в кафе и прочее, идет последняя группа, которой нужно было негативное подкрепление. Так что это все логично.

Последние 30 лет мы учили, что мы все уникальные снежинки, никто никому ничего не должен, но это вирусу все равно — он бьет по нам как по биологическому виду. Поэтому мы выживем только популяцией, никаких других вариантов нет.

Такого не будет — «я привился, спасся и все», ничего подобного. Вирус, если циркулирует в популяции, в которой мало привитых, он постоянно меняется, приспосабливается и подбирает ключики. При подавляющем большинстве непривитых будет где разойтись вирусу, в опасности останутся все.

И единственный сценарий, который возможен, и это показывает практика привитых стран — мы перестанем терять людей, когда большинство населения привьется. Только так.